О ЧЕМ ИДЕТ РЕЧЬ
      Речь идет о новом журнале поэзии. И сетевом, и традиционно бумажном. Говоря о журнале поэзии, мы имеем в виду стихотворные тексты по-русски и по-английски, переводы, короткую прозу, обладающую признаками поэтического текста, ненаучную (а главное, не наукообразную) эссеистику, интервью, дискуссии и т.п.
      В редакционный совет входят несколько литераторов в США, России, Израиле, Западной Европе, имеющих, несмотря на разницу в происхождении, языке и методе, один общий знаменатель. Все они являются прежде всего поэтами, то есть подходят ко всему субъективно, предвзято, но эмоционально и искренне.
      Любой литературный журнал - это община, клуб, гостиная (или кухня). Мы попытаемся не превратить его в клановое издание, и помочь в этом может значительный стилевой и географический разброс авторов. Основная идея данного издания заключается не столько в попытке оформления нового направления или в трансатлантическом культуртрегерстве, сколько в создании поэтической площадки в эфире (места для курения, но не фимиама): места живого общения чрезвычайно разных авторов, достижения какого-то взаимного понимания между поэтами, работающими в разных географических, социальных и языковых условиях. А свято место пусто не бывает.
      Порой возникает вопрос: различна ли сущность поэта американского и поэта российского? А также итальянского, румынского и т.д. Очевидно, особый способ чувствовать и слышать мир от родного языка и страны проживания не зависит. Поэзия автономна и лишь использует обязательный эмоциональный конфликт художника с окружающим миром как питательную среду для кристаллизации “подслушанного” звука. Вот и попытаемся сравнить наши впечатления. Попробуем отделить зерна от плевел, живые стихи от буйнорастущих ярко-зеленых сорняков, от мастерской, но фанерно-раскрашенной версификации.
      Что же является критерием настоящего, живого? Думается, что это естественный стимул создания стихового текста, то есть предсуществующий звук, уловленный автором. Уловленный только потому, что силовое, звуковое поле (пе-ре-стук эк-лек-трич-ки, выкрики продавца хот-догов, пауза-тишина в уличном шуме) в воздухе, которым художник дышит, совпали на какой-то момент (о, этот желанный короткий момент!) с внутренней готовностью, зрелостью автора для новой вещи.
      Поэт – это снайпер, лежащий в кустах жизни (“пока не требует поэта...”) и почти неосознанно (но с единственным патроном) ждущий появления мишени, которая может оказаться и похмельной фантазией (“но поражений от победы...”), чтобы выстрелить один раз. Дальше уже идет мастерская, наслаждение работой, устранение дребезжания, подгонка. Само поэтическое ожидание в лопухах буден – не удовольствие, а скорее обреченность, и порой оно бывает длительным и болезненным.
      Совсем не все тексты мы планируем публиковать на двух языках. Лучше совсем без перевода, чем с дежурным, подстрочным переводом. Однако, если кого-то из читателей-авторов публикция затронет, и в связи с этим и благодаря этому появится интересный текст (или как перевод, или как самостоятельное стихотворение на ту же тему), мы будем рады поместить его на электронных и бумажных страницах ИНТЕРПОЭЗИИ. С энтузиазмом воспринимается участие художников, появление визуальной поэзии, фото, коллажей и т.п.
      Так уж сложилось, что в нашу эру “глобализации” и постоянного перемещения единственный способ прямого общения поэтов разных культур и стран на уровне бесценной прямой речи – общение по-английски. Стихи и есть прямая речь, хотя и метафорическая. Так что наше издание предполагает исследовать эту интересную возможность интеркультурального поэтического общения по-английски авторов с акцентом и без.
      ИНТЕРПОЭЗИЯ не является русским “эмигрантским изданием” на двух языках. Тем не менее, для нас представляет особый интерес феномен русской поэзии зарубежья, то есть творчества вне нативной культуры. Мы надеемся, что наш журнал сможет помочь авторам русской диаспоры высказаться. Как уже было упомянуто, любое издание – это община литераторов, связанных порой эстетикой, порой судьбой, или позицией и т.п. И хотя мы не предполагаем накладывать никаких ограничений, все же пристально вглядываемся в малоразличимые вдалеке облики авторов вне территории ярких огней Москвы и Петербурга, то есть находящихся как бы на периферии пресловутого литературно-премиального процесса.
      То же относится и к американским стихотворцам. Мы в меньшей степени заинтересованы заполучить продукт “раскрученных” лауреатов, но скорее в поддержании разговора с сильными авторами, которые все еще борются с рeдакционным истэблишментом на общих основаниях.
      Некоторые из нас, переместившихся из разных концов мира в Америку, продолжая писать на родном языке, стали изливать теряющую ориентацию душу по-английски. Хотя и с некоторым запозданием, вслед за движением тела и “перемещением лиц” происходит и перемещение душ. Это перемещение происходит не столько в стратосферу другой культуры, сколько в межкультурное пространство. Вот в этом пространстве мы и предполагаем зависнуть, запутавшись в интернетной сети трансатлантических проводов. Так сказать, закончились проводы – остались провода. То есть мы говорим о феномене авторов, пишущих стихи на неродном английском языке. Но все же главным нашим критерием является ощущение живого пульса стиха - остальное вторично. Субъективно? Ну, да. Но речь-то идет о стихах! Как говорит Нина Кассиан: “Поэзия – это зыбучие пески!”
      Одни пишут временную летопись, другие – летопись времени. Мы говорим о летописи вздоха, мгновения, которое, как известно, “не столь прекрасно, сколь неповторимо”, как, в общем, и сами стихи.
      “Летопись вздоха - глухой разговор: вяжется незаметный узор, зреет неизмеримое зренье. Мягко шуршит оседающий кров. Спящею кошкой прошлое дышит. Если прислушаешься, услышишь тихий янтарь застывающих слов”.